Опухолевые маркеры при раке молочной железы

В структуре онкологической заболеваемости женщин рак молочной железы (РМЖ) с 1985 г. занимает в России 1-е место. За последние 10 лет ежегодно заболеваемость увеличивалась на 5,8%, составив в целом 31,2%. Однако несмотря на высокую заболеваемость, совершенствование лечебной тактики способствовало увеличению продолжительности жизни данной категории больных и улучшению ее качества.

Тем не менее совершенно очевидна зависимость результативности лечения от степени распространенности опухолевого процесса; чем раньше выявлено заболевание, тем больше вероятность получения высоких отдаленных результатов. С другой стороны, существует группа больных, результативность лечения которых, несмотря на использование высокоэффективных алгоритмов терапии, остается невысокой. Это может быть связано с изначальной биологической агрессивностью опухолевого процесса и необходимостью интенсификации лечебной тактики уже при первичной терапии. В решении подобных задач весьма помогло бы использование так называемых маркеров опухолевого роста, или опухолевых маркеров. К сожалению, для РМЖ не существует стопроцентно специфического маркера, но комплексное применение нескольких тестов позволяет добиться большей результативности.

Нами изучена диагностическая и прогностическая значимость панели опухолевых маркеров, включавших антиген, ассоциированный с РМЖ (СА15-3), муциноподобный раковый антиген (МСА), раково-эмбриональный антиген (РЭА), ферритин и тканевый полипептидный антиген (ТПА). Сывороточные концентрации маркеров определены в динамике у 171 больной первичным РМЖ разных стадий, а также у 49 пациенток с доброкачественными процессами молочных желез. Контрольную группу составили 30 здоровых (доноры). Оценивали точность, чувствительность и специфичность тестов с применением указанных маркеров.

При обследовании больных с доброкачест­венными процессами (27 — с фиброзно-кистозной болезнью, 11 — с фиброаденомой и 11 — с внутрипротоковой папилломой) было установле­но, что морфологическая структура заболевания не влияет на уровень циркулирую­щих маркеров опухолевого роста (достоверных различий в срав­ниваемых подгруппах больных не зарегистрировано ни по одно­му показателю). Однако при сравнении с контрольной груп­пой достоверно более высокие параметры наблюдались у паци­енток с доброкачественными процессами по СА15-3-, ферритин- и ТПА-тестам (соответст­венно р<0,001, р<0,05 ир<0,005). Наилучшими диагностическими характеристиками обладали СА15-3 (точность тестирования — 76%, чувствительность - 75%, специфичность — 77%) и ТПА (соответственно 74, 76 и 72%). Причем одновременно уровень этих 2 маркеров был повышен в 60% наблюдений, а общая спе­цифичность составила 80%.

При сравнении параметров маркеров в контрольной группе и у больных первичным РМЖ отмечено (рис. 1), что на ранних (I—IIа) стадиях процесса (49 больных) достоверно более вы­сокими были параметры СА15-3, ТПА и ферритина. Наилучшими диагностическими характери­стиками обладали антиген СА15-3, ферритин и ТПА: для СА15-3 точность тестирования составила 74%, чувствитель­ность — 67%, специфичность — 87%, для ферритина — соответ­ственно 71; 78 и 59%, для ТПА-75; 62 и 87%.

Рис. 1 Средние уровни маркеров у больных первичным РМЖ

При одновремен­ном использовании этих марке­ров улучшение специфичности происходит лишь в случае соче­тания ферритин + ТПА. При IIб стадии (33 боль­ных) достоверно выше был уро­вень РЭА, СА15-3, ТПА и фер­ритина. Наилучшими диагно­стическими характеристиками для этой стадии можно считать СА15-3 (точность — 77%, чувствительность -77%, специфичность — 100%), ТПА (соответственно 78; 71 и 87%) и РЭА (67; 85 и 55%). Что ка­сается одновременного определения лучших мар­керов, то ни в одном сочетании не отмечено улучшения диагностических характеристик. Нельзя не отметить корреляцию между ТПА и СА15-3. При III стадии первичного РМЖ (89 пациен­ток) все параметры были достоверно выше, чем в контроле. Диагностические характеристики оказались достаточно высокими практически для всех тестов, причем по сравнению с менее распро­страненными стадиями процесса достоверно по­вышались возможности РЭА (точность — 64%, чувствительность — 93%, специфичность — 76%), МСА (соответственно 61; 81 и 41%) и несколько снижались — СА15-3 (72; 70 и 74%), а также фер-ритина (71; 87 и 38%) Наилучшими в данной ситу­ации можно считать следующие сочетания: РЭА + СА15-3 + МСА; СА15-3 + МСА + ферритин; РЭА + ТПА + ферритин.

Анализ зависимости средних концентраций изучаемых маркеров от значимых факторов прогно­за продемонстрировал следующие закономерности: достоверно более высокий уровень ферритина от­мечен у больных в менопаузе (94 пациентки), чем у женщин репродуктивного возраста (77 пациенток) — соответственно 119,13±14,31 и 65,5±27, 17. Данная закономерность не зависела от степени распростра­ненности опухолевого процесса. Сывороточные концентрации опухолевых маркеров РЭА, МСА, ТПА и ферритина не различались при разных рецепторном статусе и гистоло­гическом типе опухоли. Достоверной корреляции уровня опухолевоассоции­рованных антигенов и сте­пени лечебного патоморфоза в опухоли также не отмечено. С утяжелением ста­дии заболевания достовер­но увеличивалась сыворо­точная концентрация РЭА (рис. 2, 3), таким образом, его можно считать марке­ром прогрессирования.

Рис. 2 Уровни опухолевых маркеров взависимости от размеров первичной опухоли

Рис. 3 Уровни опухолевых маркеров при различном поражении регионарных лимфатических узлов

В лечении ранних ста­дий использовались хирур­гический метод — ради­кальная мастэктомия (32 больных) и комбинирован­ный, включавший ради­кальную резекцию и луче­вую терапию (17 пациен­ток). В процессе лечения наблюдалась четкая тен­денция к снижению изна­чально повышенного уров­ня всех маркеров при обоих вариантах лечения, что сви­детельствует об одинаковой их эффективности (рис. 4).

Рис. 4 Послеоперационный уровень маркеров у больных с ранними стадиями РМЖ при комбинированном (1) и хирургическом (2) лечении

При обследовании пациенток со IIb стадией РМЖ, получавших комбинированную и комп­лексную терапию, установлена аналогичная зако­номерность: уровень всех маркеров имел четкую тенденцию к падению в конце лечения при обоих вариантах проводимой терапии, а послеопераци­онная концентрация опухолевоассоциированных антигенов в сравниваемых подгруппах достоверно не различалась (рис.5).

Рис. 5 Послеоперационный уровень маркеров у больных РМЖ во IIb стадии при комплексном (1) и комбинированном (2) лечении

При III стадии первичного РМЖ, характери­зующейся объемностью поражения, лечение складывается из нескольких этапов. Важнейшим из них является тот или иной вид предоперацион­ной терапии, направленной на создание опти­мальных условий для проведения оперативного вмешательства.Эффективность предоперационной тера­пии оценивали по клинико-лабораторным дан­ным и выражали в % регрессии в соответствии с Методическими рекомендациями ВОЗ. С дру­гой стороны, оценивались параметры маркеров при различных вариантах клинического эффек­та (рис.6). Было установлено, что чем меньше эффект лечения, тем достоверно выше параме­тры маркеров.

Рис. 6 Уровень маркеров при различных вариантах клинического эффекта 1- эффект менее 25%, 2 - в пределах >=2,5%, 3 - эффект >=50%

Из 89 женщин в III стадии первичного РМЖ у 14 (группа риска) средний уровень сывороточных маркеров, определенный как до, так и в ходе лечения, был в несколько раз выше, чем у остальных больных (рис. 7).

Рис. 7 Уровень маркеров при III стадии РМЖ(1) и в группе риска (2)

При динамическом контроле установлено, что 2 из этих больных умерли в сроки до 1 года (от генерализации опухолевого процесса), у остальных 12 пациенток в разные сроки в течение года диагностированы отдаленные метастазы. Это может свидетельствовать о целесообразности отбора группы риска пациенток с более высоким уровнем сывороточных маркеров и последующего более детального наблюдения за ними.

Таким образом, установлена четкая корреляция уровня опухолевых маркеров от стадии заболевания, т.е. они являются индикаторами прогрессии. Стойкое повышение в процессе комплексного лечения сывороточного содержания маркеров изученных тестов свидетельствует о неэффективности проводимой терапии и указывает на крайне неблагоприятный прогноз у больных этой категории

Авторы: И.В. Высоцкая, В.П. Летягин, Е.М. Погодина, К.В. Максимов, ГУРОНЦим. КН. Блохина РАМН

Материал взят из журнала « Маммология», №1, 2005